Истории

»

Заметки


Рыжая

Никто не знал, откуда она пришла. Никто не знал, куда она идет. Люди звали ее просто – Рыжая. Она приходила с весной, когда сады начинали расцветать, и радовались люди ее приходу. Она пела, и люди любили эти песни, но никто не знал, о чем она поет. Каждый слышал в них что-то свое.

Пела Рыжая владыке города, и слушал ее сам он, и слушал ее и сын владыки. И настал черед Рыжей уходить, но попросил ее сын владыки:

– Останься. Ты ведь поешь о мудрых правителях и их прекрасных землях. Настанет то время, где и я стану великим владыкой.

– Это ты так меня слышишь, – улыбнулась Рыжая ему в ответ. – Что же ты сможешь дать мне, если я останусь?

– Я стану владыкой, – ответил ей сын владыки, – обо мне будут слагать песни. И ты разделишь мою власть со мной. Но только рассмеялась Рыжая ему в ответ:

– Власть, сын владыки, не моя дорога. Властвуй надо всем, звезды над дорогой не знают власти. Прощай, сын владыки.

Пела Рыжая просто народу, и слушал ее ученик воина, которого не ждал еще и первый поход. И настал черед Рыжей уходить, но попросил ее ученик воина:

– Останься. Ты ведь поешь о славных героях былых битв и былых сражений. Настанет то время, и я стану славным героем.

– Это ты так меня слышишь, – улыбнулась Рыжая ему в ответ. – Что же ты сможешь дать мне, если я останусь?

– Я буду славен! – похвалился ученик воина, – обо мне будут слагать песни. И ты разделишь мою славу со мной.

Но снова смеялась Рыжая ему в ответ:

– Слава, ученик воина, не моя дорога. Будь ты прославлен по всему миру, звезды над дорогой не восславят тебя. Прощай, ученик воина.

И звенела песня Рыжей, и слушал ее купеческий сын, еще не державший в руках собственных денег. И настал черед Рыжей уходить, но попросил ее купеческий сын:

– Останься. Ты ведь поешь о хорошей жизни, а в чем она может быть, как не в достатке и богатстве? Настанет то время, и я буду богаче всех.

– Это ты меня так слышишь, – улыбнулась Рыжая ему в ответ. – Что же ты сможешь дать мне, если я останусь?

– Я буду богат, – удивленно ответил ей купеческий сын. – Я смогу купить все. Богата будешь и ты, если будешь со мной.

Но снова смеялась Рыжая:

– С богатством, сын купца, мне не по дороге. Скупи весь мир, звезды над дорогой тебе не купить. Прощай, купеческий сын.

И слышал звенящую песню Рыжей ценитель красоты и утонченных наслаждений. И настал черед Рыжей уходить, но попросил ее ценитель красоты:

– Останься. Ты ведь поешь о красоте, непонятной этим профанам. Кто способен оценить тебя лучше, чем я?

– А нужна ли мне твоя оценка? – улыбнулась Рыжая ему в ответ. – Но что ты сможешь дать мне, если я останусь?

– Дать? Я научу тебя умению наслаждаться, и дарую тебе все красоты этого мира.

– Смел же ты, ценитель красоты, – усмехнулась Рыжая, – разве они твои? Нет, ни одной дороги не делить мне с тобой. Всех красот мира пребудут прекраснее просто звезды над дорогой. Прощай, ценитель красоты.

А в его дом Рыжую загнала непогода. Он ярче развел огонь в очаге, обсушил и отогрел. И Рыжая запела ему. И тогда он попросил:

– Останься. Ты ведь поешь о том, что в твоем небе слишком холодно. Мне нечем тебя манить и нечего тебе дать, у меня ничего и нет, кроме огня в очаге и обычной земной любви.

– Ни клетки власти, ни клетки славы, ни золотой, ни роскошной, – тихо ответила Рыжая, точно еще напевая песню, – только оковы любви держат крепче всего. Но я не останусь. Там, над дорогой, все так же светят звезды, которые нельзя любить. Но спасибо тебе.

Пролетали над миром года и года, и никто из них уже не был юным. И настало то время, когда уже перестают мечтать. Настала весна. И старый владыка, бывший когда-то юным сыном владыки города, неожиданно для себя услышал снова звонкую песню Рыжей. Но в этот раз гневом звучала она:

"Что была твоя власть? – спрашивала песня, – тайная подлость и явная жестокость, ты у своей власти был последним из рабов. Что была твоя власть? – лесть в лицо и отравленный кинжал, ждущий своего часа. Что была твоя власть? – одинокая жизнь, вечный страх удара в спину и внезапно ожившая нечистая совесть. А звезды в небе все так же светят холодно и высокомерно, как взгляд истинного владыки".

– Холодно и высокомерно, как твои глаза, – прошептал старый владыка, – Прощай, Рыжая. – И закрыл окно, чтобы не слышать песни.

И старый воин, бывший когда-то юным учеником воина, услышал песню Рыжей, но в этот раз – скорбью звучала она:

"Что была твоя слава? – спрашивала песня, – Седыми ковылями над полями былых битв, выросшими на крови. Что была твоя слава? – Незнанием, что делать дальше после слова "победа". Что была твоя слава? – одинокая жизнь, старые шрамы и сожаление о том, что остался жив. А звезды все так же светят холодно и беспощадно, как клинок у горла".

– Холодно и беспощадно, как твои глаза, – ответил песне старый воин, – Прощай, Рыжая. – и потянулся рукой к старому и верному другу – к клинку.

И старый богач, наследники которого уже начинали мечтать о его смерти, а когда-то он и сам был юным купеческим сыном, услышал песню Рыжей. Он не стал особо задумываться, чем она звучит:

"Что было твое богатство? – спрашивала песня, – потеря того, чего ни за какие деньги не достать. Что было твое богатство? – пасти сундуков, сожравшие тебя. Что было твое богатство? – одинокая жизнь, полные сундуки и пустое существование. А звезды все так же сияют в небе холодно и неподкупно, как взгляд последнего судьи". – Холодно и неподкупно, как твои глаза, Рыжая. Прощай. – может быть, он так и не подумал, направляясь к своим сундукам.

И одряхлевший и обрюзгший былой ценитель красоты, услышал ворвавшуюся к нему в дом звонкую песню Рыжей. Едкой насмешкой звучала она:

"Что было твое ценительство красоты? – спрашивала песня, – надоедают и наслаждения, пресытишься и пряностями. Что было твое ценительство красоты? – только дном чаши и горьким последним утром. Что было твое ценительство красоты? – одинокая жизнь, пресыщение всем и почти желание Смерти. А звезды все так же светят холодно и безжалостно, как дно той самой чаши".

– Холодно и безжалостно, как твои глаза, – ответил он, жалобно и тихо. – Прощай, Рыжая.

А в его дом она пришла сама, правда, поздней осенью, когда снег-первопуток уже заметал следы на дорогах. Много лет прошло, но годы не имели над ней власти, той же, что и была, она вошла в этот дом. Только уже не в его – в их. Трое встретили ее в этом уютном доме, пропахшей мятой и медом: сам он, добрая и ласковая хозяйка дома, и девочка-подросточек, которую кликали Рыженькой.

И снова горел в печи огонь, и снова было тепло и уютно, и снова пела Рыжая, и каждый слышал в ее песне что-то свое.

"Столько лет прошло, – говорила ему песня – ты уже построил дом, посадил сад и вырастил детей, а звезды над дорогой все так же светят и все так же не знают любви."

"А иногда, – про себя ответил он песне, – я выходил из дома и смотрел на звезды, печальные и прекрасные, как твои глаза, и вспоминал тебя. Прошло столько лет, но я знал, что ты однажды придешь той же молодой и прекрасной, ведь мечта не умеет стареть. И я до сих пор люблю тебя, Рыжая".

– Ты пела о нас? – спросила хозяйка, когда песня дозвучала. – Но почему ты плачешь, Рыженькая?

– Грустно.

– Возьми, может быть лучше получится, – тихо ответила Рыжая, и нерешительно, неумело в первый раз Рыженькая тронула струны.

– А можно? Я ведь не смогу?

– Кто когда мог? – ответила Рыжая, – просто мне пора идти.

– Темень же! – вздохнула хозяйка.

– Звезды светят. А дорога не умеет ждать.

– Хоть до ворот проводи, – попросила его хозяйка.

Он пошел.

– Я знал, что ты придешь, – как-то осмелился он сказать. – И спасибо тебе. За песни и за все. Может быть, это и грустно, смотреть на звезды, но я не знаю как бы я без них жил. Я почти стал понимать, о чем ты поешь.

– Юность зовет меня мечтой, старости я становлюсь только памятью. И каждый слышит свое, о чем бы я ни пела.

– Я бы сказал, ты поешь о том, что люди называют счастьем. А звезды?

– А звезды не знают этого слова. – ответила Рыжая

– Ты не останешься?

– Дважды не просят. Может быть, я тоже тебя любила. Прощай.

И был только первый снег, заметающий следы.

– Она не вернется? – показалось, спросила Рыженькая, пробуя струны дорогого подарка.

– Она всегда приходит весной, – возразили ей.

– Она не вернется, – ответила Рыженькая, и стало понятно, что она вовсе не спрашивала. – Она никогда не вернется.

А на дороге, над которой не было звезд – только низкие темные тучи, – первый снег заметал следы, уходившие в нeбо.

К следующей заметке >>





Информация бралась из открытых источников. Если вы считаете, что информация на этом сайте нарушает ваши авторские права – свяжитесь с администрацией сайта по адресу: "amoursecrets@mail.ru"